Любовь нечаянная

Вообще я планировала спать до обеда, но Люське было плевать на то, что я там себе на планировала.
-Майка, это капец, — вопила в трубку в восемь часов утра моя подружайка, -это не просто капец, это, это…
-Люсь, что случилось? Я спала ничего не знаю.
-Сейчас буду, — сказала Люська и бросила трубку.
Не успел закипеть чайник, как хлюпающая носом Людмила сидела у меня на кухне и со слезами сообщила мне «ужасную новость»
-Маечка, ты должна помочь, ведь в этом же и твоя вина есть, это ты со своей дурацкой библиотекой и этой «бляблитекаршей». Понимаешь, он последнее время прям светился весь, подстригся, стал гантели какие — то таскать, Маякааа, это ненормально, понимаешь.
Он же старик, какая любовь, какие чувства, ну как так.
А как же я? Дети, мама, дача.
-Смешались в кучу дачи, люди ,- почти процитировала я классика. Люда, ты о чём? Тебя Борис бросил что ли?
-Что? Какой Борис? А мой, ты с ума сошла, ещё не хватало, знаешь же где он у меня.
-А что случилось, Люсь? Я не пойму.
-Да отец, с ума совсем сошел на старости лет, влюбился он, видите ли.
Собрал чемодан, там книги какие — то покидал, и ушёл, завыла, запричитала Люська. Маме скорую три раза вызывали, это просто, просто скотство, вот что это.
-А почему она не в больнице?
-Да, кто?
-Ну мама твоя?
-Что ей там делать?
-Не знаю, скорую если три раз вызывали.
-Да ну тебя, — махнула Люська рукой, — делать — то что? Как его вернуть? Там мать, у них дача, теплицы.
Я сидела, мешала чай в чашке и думала.
Люськин папа, он классный.
А столько всего знает, умный, начитанный, воспитанный. В том году Владимир Степанович вышел на пенсию. Работал он в каком-то НИИ и отпускать его оттуда никто не собирался. Но, Люська с мамой решили по-другому.
В тридцать восемь лет Люся стала мамой, первый раз, через год ещё раз. Над детьми трясутся все. Поэтому то и купили дачу, чтобы детям был свежий воздух и свои овощи.
На даче надо работать, чтобы там росли фрукты-овощи. Потому решили, что папе необходимо уволиться.
Дядя Володя на пенсии заскучал, грядки не спасли.
И в редкие приезды в город, он забегал ко мне, брал что — нибудь почитать. Дома все книги перечитаны. Так я ему и посоветовала записаться в библиотеку.
Всю жизнь Люськин папа работал, он даже что- то изобрёл, и его признали и нужно было ехать в Штаты на стажировку, только его не пустила Люськина мама.
Она ни дня в своей жизни не работала, у Люськиной мамы было какое-то заболевание, которое все туманно называли «что-тонервное». Да, он прожил всю жизнь с этой женщиной, отдал молодость, его мечты стать известным учёным были похоронены в угоду жене и маленькой дочери.
Люську он любит, очень.
Да, возможно это подло, уйти в таком возрасте. Но я его понимаю, человек всю жизнь жил для кого- то. А теперь захотел пожить для себя. Могу ли я его судить? Нет конечно.
Я сидела и думала, что мне сказать Люське, такой взрослой и такой беззащитно хлюпающей и по настоящему горюющей о разводе родителей.
Я найду слова, успокою её. И с папой она помирится. И с мамой ничего не случится. А библиотекаршу ту я знаю, она хорошая.
И…счастья тебе дядь Володя.