Павел Иванович пил, пил никого не стесняясь, сидел в одних трусах с долларовыми рисунками, полотенцем на шее и пил, один. К нему никто не совался, все боялись «хозяина», и лишь Колька Жук, водитель и по совместительству собутыльник, мог войти к нему в кабинет.
-Пал Иваныч, Паааш.
-Уйди, — промычал Павел Иваныч, — уйди, убью…
И уронил тяжёлую голову на стол.
Всё готов, подумал Колька, теперь можно и спать уложить. Надо же, неделю пил, здоров чертяка.
Коля попытался сдвинуть хозяина с места, но у него ничего не вышло. Вышел в холл, свистнул охраннику, туповатый, но здоровый Виталик, как пушинку взял Павла Ивановича на руки и понёс в постель.
Пашка в школу плёлся с недовольным видом, хотел спать, у Оксанки, младшей сестрёнки, ночью болел зуб, пол ночи протаскал её на руках.
Она вон скачет в припрыжку, ей хоть бы хны, а он, Пашка не выспался, может отвести Оксанку в садик, да спать пойти?
Не, надо учиться, чтобы вырваться из нищеты, мать вылечить, Оксанку на ноги поставить. Хотя матери навряд ли что поможет. С такими мыслями Паша дошёл до детского сада, открыл калитку, наклонился, поцеловал сестру, пообещал пораньше забрать и потопал в школу.
-Детки моиии, кровинууушкиии, Пашшша, сынок.
На встречу Пашке плелась мать, ноги её заплетались одна за другую, волосы были всклокочены, горбатое, несуразное тельце тряслось от рыданий.
-Пппростите мменя, скотину, пппростите, Ппппашша…
-Мам, иди домой, я в школу опаздываю, иди, умойся проспись. Там борщ на плите, иди поешь хоть.
Ясные глаза матери были переполнены такой любовью, что у Пашки защемило сердце.
Мать была детдомовкой.
Изуродованное тело, искалеченная душа и лицо ангела.
Это лицо, оно как буд- то было дано в утешение бедной горбунье. А на самом деле оказалось в насмешку, или в наказание, вот мол, на тебе, и ни о чём не печалься.
Отца своего Пашка не знал, жили они тогда в другой республике, мать жила в какой- то развалюшке, вот и принесла туда Пашку, благо, что зимы там не было, всегда было тепло.
В ЗАГСе, когда мать спросили кто отец ребёнка, она махнула рукой и ляпнула не подумавши,мол, Ванька Ветров.
Так и стал Пашка, Ветров Павел Иванович. Когда немного подрос, к ним с матерью прибился какой — то бродячий художник.
Они кормили Пашку вкусными шпротами, художник и мать раздевались догола, он закутывал её в какие- то тряпки, оставив наружу только лицо, сам нацеплял на себя какую- то занавеску и начинал творить, так он называл. Рисунки были однотипные, везде материна головка.
Иногда он рисовал Пашку, зачем — то с крыльями. Им было весело и хорошо, пока не надумали приехать сюда.
Здесь у художника были какие — то друзья друзей, они купили довольно -таки неплохой дом, где взяли денег, Пашка не знал. Здесь родилась Оксанка.
Отчим начал сильно пить, бить свою Галатею, так он звал мать и в конце концов пропал. Его нашли с весенним паводком, тело выкинуло на берег.
А мать стала сильнее пить и пропадать на недели две из дома.
Дети уродились лицом в мать, и Пашка, и Оксанка, хоть и была ещё мала, но уже обещала быть красоткой.
Пашке было четырнадцать, но он уже много знал и о взрослой жизни в том числе. Соседка тётя Рая, ну как тётя, ей ещё и тридцати не было, но для него, Пашки, понятно тётя, давно просветила статного красавца, что и как делается.
Первым уроком была литература, Пашка думал подремать, но после начала урока, открылась дверь и вошла завуч, а следом Она.
Так бывает. Как током ударило и весь мир вдруг замер.
-Ребята, это Станислава, она приехала с родителями из Болгарии.
-Полши.
-Что?
-Я прыиехала из Полши.
-Ах да…
Акцент ушёл быстро, Стаська оказалась очень компанейской девчонкой, весёлая, забавная, выдумщица, красавица. Она с мамой и отчимом действительно приехали из Польши. Отчим военный, мама работала у них вольно- наёмной, так и полюбили друг друга. Стаська отчима любит и зовёт папой.
А что сделалось с Пашкой? Он стал ватным, с деревянными ногами и руками, каменным языком, так было всегда, когда Она оказывалась рядом.
Весной, все школы начинали играть в «Зарницу», это такая военно — патриотическая игра, победившие ехали на районые соревнования, областные и т.д. Все ждали с нетерпением игру, ждал и Пашка.
Он был командиром отряда, она была журналистом, бегала от отряда к отряду, записывала новости и передавала редакторам, которые выпускали листки- молнии и стенгазеты, это тоже оценивалось жюри, а ещё узнавала у «врагов» их планы, была шпионом.
Он нашел её далеко от лагеря, с вывихнутой ногой, тащил на себе, хотя что там тащить, так, как пушинку, ей было больно, но она не плакала. Принёс в санчасть и.. не удержавшись легко поцеловал её в щёчку, пушистую, как молодой персик.
Они выиграли. Он прибегал к ней в больницу, приносил черешню и домашнее задание, о том поцелуе они даже и не заговаривали.
Была у них в классе Маша — жаба, мальчишки её обижали девочки не брали в свои игры. Так и выросли, Маша была изгоем, до сих пор.
Была Маша некрасивая, очень, землистого цвета лицо, с какими- то рытвинами, как от оспы, большой лягушачий рот, огромный нос и маленькие поросячьи глазки. Кто там говорит про душу? Мол, не важно как человек выглядит, главное, чтобы душа была красивая, скажите это в семнадцать лет…
Мальчики перестали Машу дразнить, они её совсем не замечали, а девочки никогда и так не дружили с ней.
И не помогло даже, что Маша ходила в ярких модных вещах, усыпанная золотом, а по утрам вдруг стала приезжать в школу на чёрном автомобиле с водителем. Даже лицо выправилось, Маша стала обычной девушкой, но…Ничего не помогло. Как была жабой, так и осталась.
Может быть со временем ребята и смягчились бы, приняли в свои детские игры, но была Маша ужасная задавака, ябеда и доносчица. А внезапно разбогатевший папа до такой степени раздул эго единственной наследницы, что она даже учителей перестала считать за людей.
Однажды, они всей дружной толпой, пришли на школьную дискотеку. Пашка стоял и высматривал Стаську, она появилась, какая то вся искрящаяся, заливисто смеющаяся, повернула голову и как — то призывно посмотрела на Пашку, что у того жаром полыхнуло лицо и подкосились коленки.
Так смотрела на него когда — то тётя Рая, потом там ещё были, но Стаська, она же …маленькая, или они это с рождения умеют? Посмотрел ещё раз, да нет, стоит смеётся над чем- то, запрокинув голову, а на шейке, у ключицы, синяя прожилка. Так безумно захотелось поцеловать её, что он поддался порыву и сделал шаг, при этом наступив на ногу Маше-жабе.
-Ой, Маш, прости, больно? Ты извини, я нечаянно.
Очарование пропало. Он стоял, смотрел на Машку, так не вовремя подлезшую под руку, жаба, блин.
-Ты знаешь как меня зовут.
-Чего?
-Ну ты назвал меня по имени…
-Алё, я твой одноклассник, совсем чумная что ли.
И пошёл на улицу покурить за школой.
С тех пор стал замечать везде эту Машу, он в магазин, она из магазина, он на футбол, она на трибуне…
А Стаська…Стаська снится во снах, надо подойти, сказать ей о своих чувствах, а как?
На выпускном, когда пошли встречать зорьку, они остались вдвоём, их послали за сучками для костра. Процеловались всю ночь, не говоря ни слова, да так, что губы у обоих опухли.
Утром, нет вечером скажу ей, как люблю. У Пашки, на память от Оксанкиного отца- художника, остались альбомы и кисти, и появившись дома, он начал с упоением рисовать головку своей любимой, точно так, как учил отчим- художник.Он ещё тогда говорил, что у него Пашки талант, и его нужно развивать.
Вечером набрался смелости и позвонил Стаське домой, трубку взял отчим Стаськи и сказал, что Станислава уехала поступать, приедет через месяц….Пашка собрался ехать следом, только придумает куда пока пристроить Оксанку, мать то не просыхает.
А потом случилось это….
Его встретила Машка, и призналась в любви, он отшатнулся и …брезгливо поморщился.
Через два дня, Пашку в чёрном автомобиле доставили прямиком к отцу Машки, где он чётко и ясно сказал, что не только не рад его, Пашку видеть, но и готов закопать его на три метра сам, лично.
И лишь любовь к единственной наследнице останавливает его, отца праведный гнев.
Ничего не понимающему Пашке объяснили, что принцесса, то бишь Машка — жаба, хочет за него замуж, и дабы доказать свою серьёзность наглоталась таблеток ди@ола…
Машкин отец долго расписывал все прелести будущей Пашкиной жизни, Пашка не сдался, его отпустили подумать.
А на утро, Пашку опять отвезли к Машкиному отцу, и там уже рассказали что будет с его матерью, Оксанкой и…Стаськой.
-Она то тут при чём?
-Мальчик, я всё знаю, я владею этим городом, я достану тебя везде…
Так Пашка и женился. Тесть по поводу хорошего, что обещал всё сделал. Мать закодировал, только она не долго прожила, Оксанку в элитную гимназию определил, деньгами сыпал, в бизнес ввёл. Через год наследников — внуков затребовал, родилась Светочка, дочка, личиком слава богу в их породу, Пашкину.
Она приехала тогда, после свадьбы, встретил на улице у магазина и слова сказать не мог, посмотрела, как на пустое место.
Потом у неё умерли родители, дом продали, и видел её Пашка только во сне.
Гулял он от Марьи, со страшной силой. А она выла, в ногах каталась, просила не бросать.
Тесть ушёл в мир иной, дочка выросла. Машка бегала по косметологам, вроде что — то отбеливала, что- то наращивала, получше даже выглядеть стала или он привык?
А тут встреча выпускников. Девчонки в соцсетях дружат, все списались, тридцать лет прошло…
Он не хотел ехать, Машка заставила, вынудила, нытьём, какими- то обещаниями, угрозами, шантажом. А потом села и заплакала, хочет показать им всем, что она не жаба, что она вон вся ухоженная, маникюр- педикюр, ресницы, губы, груди, волосы…
Они все изменились, девчонки все старались видимо, маникюр- педикюр- ресницы. Ахали, охали, восхищались, как Машка изменилась…
Парни тоже животиками обзавелись…
А потом он услышал смех.
Она стояла в стайке девчонок и парней, и заливисто хохотала, как тогда, запрокинув голову и синяя жилка билась там, под ключицей…А он стоял и смотрел, как будто не было этих тридцати лет.
В себя его привёл хороший такой толчок в бок, рядом стояла Машка, его жена
-Всю жизнь ждала, чтобы ты так на меня посмотрел, хоть раз, а она пришла и опять ты весь в ней, растворяешься, только не нужен ты ей теперь, наверное побрезгует после жабы — то…
-Поехали домой, завтра переговоры,сложные, — и пошёл, ни на кого не смотря.
Есть деньги, есть власть, всё есть, да оказывается не всё…Да что уж теперь…
