Он всегда стоял на одном месте, в углу двора под засохшей ветлой, от которой остался сухой выбеленный ветрами и снегопадами, высушеный жарким солнцем ствол.
— Он идёт, идёт, этот идёт, ребя, прячься, фу-фу -фу, — доносилось отовсюду, — атас, он смотрит, оёёёй, он на меня посмотрел…
Мальчик тихо и грустно улыбался и даже не старался подойти к детям.
Зимой он был одет в желтоватую шапку, с чёрными пятнышками, у многих в то время такие были, без разбора мальчик или девочка.
Так вот под этой шапкой, которую носили девочки и мальчики, с бельевой резинкой, пришитой к шапке и надетой на голову, был ещё и белый платок, с красными цветами по краю.
В таких платках, ходили почти все бабушки Советского Союза.
Был платок завязан низко по лбу и под подбородком, а сверху уже шапка. Серое пальто, валенки, и вязаные варежки на резинке, а сверху шаль, завязанная крест на крест на спине.
Он стоял, и смотрел на веселящуюся ребятню, которая уже потеряла всякий интерес к сему недоразумению и весело, с криками играла в царь -горы.
А мальчик стоял и тоскливо смотрел.
Никто больше не обращал на него внимания, и лишь какой — нибудь, поздно выведший на улицу мальчишка, пробегая мимо, крикнет что- то обидное, обзовёт как-то и побежит дальше, по своим мальчишеским делам…
Летом мальчик так же стоял у старой ветлы.
Одет он был в колготки с носками, шорты натянутые очень высоко и обязательно панамку, с резинкой.
В руках его была верёвочка, за которую был привязан яркий пластмассовый грузовичок. Но даже этот грузовичок, мечта всех дворовых мальчишек, не смог сблизить пацанов и мальчика, с обидным прозвищем.
Я тоже, как и все, считала мальчика ненормальным. Однажды, мама резко высказалась, когда услышала, как мальчишки обзывали мальчика и смеялись над ним, она пригрозила мне наказанием, если я буду измываться или как — то дразнить несчастного.
Я это и так не собиралась делать.
Просто меня мучил один вопрос.
В деревне у бабули жил больной —Егорушка.
Между прочим, его все любили и никто не обижал. Тогда я сделала вывод, что люди в деревне добрее, чем в городе.
Летом он пас скот, а зимой ходил, и кому рубил дрова, а кому чистил навоз, люди давали ему за это еду и денежки.
Жил Егорушка со старенькой мамой, а когда её не стало, то соседи по очереди смотрели за нездоровым Егорушкой.
Я прекрасно знала, что на лице Егорушки, всегда блуждала безобидная улыбка, иногда он пускал пузыри, и смотрел своими добрыми почти белыми глазами на мир восторженно и по детски.
Ничего этого у мальчика, который всегда стоял у ветлы, я не видела, как бы не всматривалась. Видимо какой-то неизвестный мне вид больных, решила я, я ведь тогда думала, что нехорошее слово, которым называют мальчика, обозначает болезнь, диагноз…
А ещё, я решила защищать этого мальчика от мальчишек.
И когда Федька Смирнов, закричал мне, чтобы я отошла, он кинет в него снежком, я прикинув, что не справлюсь с Федькой, подбежала и встала перед мальчиком, хоть и оказался он на целую голову выше меня, но я встала перед ним, защитила.
Получив на целый день обзывалку невеста ненормального, я ходила гордая, что совершила доброе дело, не дала обидеть беззащитное существо…
Мальчишки, потом при мне старались не обижать его, знали что Маринка может и кирпичом кинуть, с чего они это взяли, я не знаю, но старались при мне мальчика не трогать.
— Петрусь, -говорила бабушка мальчика, — Петрусь, почему ты не играешь с ребятами, а то позови их домой, у тебя много игрушек.
Моё маленькое сердечко сжималось и кричало, неужели она не видит, что он болен, он не такой, как другие дети, он больной, думалось мне. И так становилось жаль и мальчика, и его бабушку…
Мы потом уехали из этой квартиры. Я постепенно забыла про Петруся, хотя иногда вспоминала, а потом всё реже…
Уже учась в институте, я обратила внимание на то, что молодой мужчина, мне тогда все кто старше двадцати двух казались взрослыми мужчинами, так вот, что на меня пристально смотрит симпатичный, молодой мужчина. Он как буд- то что- то старается вспомнить.
И мне тоже лицо его казалось знакомым.
Однажды мы оказались рядом в очереди, в студенческой столовой.
-Здравствуйте, Мими…
Все богатства мира отдала бы я тогда, чтобы услышать это имя из любимых уст, но никак не ожидала, что назовёт меня так совершенно чужой человек, да ещё и молодой. Я стояла и молчала, так называл меня только один человек во всём мире, моя прабабушка, моя Лёка. Откуда об этом мог знать этот совершенно чужой мне мужчина.
Заметив, что я растерялась, он извинился.
-Простите, я не хотел вас обидеть или напугать. Я долго думал вы это или не вы. Вы не помните меня? А я вас помню, всю жизнь. Вы самая лучшая, вы, вы…
-Петя, я тебя везде ищу. А ты вот где…
Подошедшая симпатичная девушка, на секундочку прижалась к молодому человеку, вскользь бросив на меня взгляд, как бы говоря, что вот мол, пришла настоящая королева сердца этого короля…
А я всё стояла и не понимала кто это, хотя смутная догадка начинала потихоньку озарять сознание, но я гнала от себя эту догадку, не хотела верить.
Он подошел ко мне опять,потом, уже в самом институте.
-Здравствуйте, Мариша, Мими…Я слышал, вас так называла ваша бабушка…
-Прабабушка, — поправила я на автомате и не веря сама себя прошептала, — Петрусь…
-Да, он самый, так называла меня моя …мама.
Знаю- знаю, — невесело улыбнулся Пётр,- все и вы видимо, в том числе, считали её моей бабушкой, но это не так.
Это была моя мама, она родила меня поздно, почти в пятьдесят лет от женатого любовника.
Тряслась надо мной, как над стеклянным, и даже не замечала, или не хотела замечать, что все меня считают ненормальным…я не сержусь на неё. Её уже нет давно, она успела отучить меня в школе…Она очень любила меня и боялась, боялась…потерять.
Я скоро заканчиваю институт отец моей девушки, он говорит, что я перспективный, вот…
Пётр покраснел и засмущался.
-Петя, Петрусь, я просто невероятна рада, что вы всё таки здоровы, я очень рада за вас. Пусть у вас всё получится.
И простите меня…
-Простить вас? За что? Видимо вы, маленькая девочка, были моей первой чистой любовью, моя фея, моя маленькая волшебница. Сколько раз я спасал в мечтах вас от хулиганов, вытаскивал из проруби, защищал от Федьки Смирнова, пусть у вас всё получится…
Он наклонился и мягко поцеловал меня в лоб.
Прошло много лет, я помню эту историю. Иногда я вижу важного, немного грузного мужчину по телевизору, и пытаюсь разглядеть черты того Петруся, мальчишки из моего детства…
Его тесть оказался прав, про перспективного…
