Нина сидела у кабинета врача, держа в руках серые, шершавые листочки с буковками и цифрами.
В этих буковках и циферках была вся её жизнь на данный момент. Её и ещё одного существа, маленького, тёплого комочка, который зародился там, внутри её тоненького животика, прилипшего к спине от голода.
Там был приговор для того, кто ещё не успел стать мальчиком или девочкой, но уже был родным, своим, крошечкой, кровиночкой.
Большие, крупные слёзы падали и расплывались жирными пятнами по бумажкам, девушка испугалась и начала тереть их рукой, она вообще всего боялась. Боялась, что отругают, отчислят из техникума, выселят из общежития..
-На а борт?
Рядом приземлилась надушенная, сильно накрашенная, модно одетая девушка.
Красивая, -отметила про себя Нина, -видно, что не из бедных, неужели тоже…
-Я тоже, ты чё боишься? Не бойся, я уже третий раз, первый раз тоже страшно было.
Сейчас выйдет старуха, начнёт выделываться, типа презирает таких, как мы, старая калоша, начнёт вызывать в кабинет.
Там ещё одна мегера, говорят детей не может иметь, поэтому всех, кто на аборт, она ненавидит, орёт.
Сама наверное по молодости выковыривала. Но, ты не переживай, подруга, держись меня.
Меня Марина зовут, для друзей я Мара, для особо близких Мариэлла, ну ты понимаешь, да…захохотала она, и толканула Нину в бок…
Вышла пожилая женщина в белом халате, осмотрела всех презрительно, как показалось Нине, шевеля губами, видимо считала, остановилась взглядом на Марине.
-О, ты опять тут.
-А вам- то что?
-Да ничего, совсем стыд потеряла, хоть бы передыхи делала, наверное со стола спрыгнула и по мужикам побежала, тьфу на тебя.
-Завидуй молча, калоша старая.
Качая головой, и что- то бормоча под нос, женщина зашла в кабинет.
-Савельева.
Нина вздрогнула и осталась сидеть.
-Савельева, заходи.
Девушка тяжело вздохнула и пошла на подгибающихся ногах, успокаивая себя, что скоро всё закончится.
В кабинете сидела сердитая врач, худая женщина в снежно-белом халате.
-Фамилия.
-Моя?
-Ну свою я знаю.
Странно, -подумала Нина, сами позвали, а сами фамилию спрашивают.
-Савельева, -пропищала, как мышка, -Савельева Нина.
-Сколько полных лет, Савельева Нина, — врач впервые подняла голову от бумаг и внимательно посмотрела на девушку.
Совсем же ребёнок, -пронеслось у неё в голове, сколько их проходит за день, за год, за время работы. А за эту что- то вот взгляд зацепился.
-Сс…семнадцать, -почти прошептала, склонила голову, горячие, огромные капли начали капать на руки.
-Нет, прям не могу, они скоро с садика…-медсестра зло бросила ручку, -ну чего разнылась, раньше надо было, когда по койкам прыгала.
-Я не прыгала, я…он…а потом.
-Так, Зоя Фёдоровна, успокойтесь, и ты тоже, дайте ей воды…не знаю, там валерьянки какой-нибудь что ли.
-Я, я простите, я больше не буду.
-Чего не будешь? Горе луковое, -врач немного подобрела.
-Плакать.
-Вот и правильно, давай анализы, когда последние месячные были.
Начался обычный осмотр.
Всё хорошо у тебя, не смотря на худобу, всё отлично, что никак не оставить? Я понимаю, что молодая, гулять хочется, но может быть мама, там бабушка помогут.
Нина помотала головой, и начала опять беззвучно плакать.
-Ладно, всё, -врач поморщилась, -дело твоё, иди в..корпус.
Нина сидела не двигаясь.
-Чего сидишь?
-Страшно.
-Ну милая моя, всем страшно, первый раз, а потом ничего,, бежите, как на работу.
-Я не приду больше.
-Ага, вы так все говорите.
-Бабушка умерла, в деревне жила, больше нет никого…Куда я с ним…Я бы никогда, но из общежития выгонят.
-Что совсем никого?- это уже медсестра, материнский инстинкт взял верх над циничностью профессии.
Ниночка помотала головой, сжала худые ручки в кулачки.
-Дитё, Ольга Павловна, ведь дитё…я не могу.
-Дитё, -поддакнула врач.
Две взрослые женщины начали расспрашивать Ниночку, впервые в жизни кто- то поинтересовался как она живёт, чего хочет, и она расплакалась вновь.
Они шикали на недовольно заглядывающих в двери женщин, и всё успокаивали и успокаивали горько плачущую Ниночку.
У Ольги, Ольги Павловны не было детей, и совсем не из-за абортов, как судачили женщины, просто так распорядилась природа…Муж ушёл давно, она не винит, он хороший, но мало кто согласится жить без детей, иногда они встречаются, болтают, пьют кофе, правда всё реже….У него своя жизнь, дети…А у неё работа и кошка, Мальвина.
-Что же нам делать с тобой, Савельева Нина? Где ты учишься?
-В педучилище, я после восьмого класса поступила, учителем младших классов хочу стать.
-Вот что учитель, а если бы тебе было где жить, ты бы оставила ребёнка?
Нина перестала плакать и уставилась на Ольгу Павловну, что она вообще такое говорит, да разве ж она.
***
-Мааам, я дома.
-Вот и мамочка наша пришла
-Мамоцка, а мы с бабой Олей шнеговика лепили, а ты принешла кофетку? А Вовка в садике матарился, он шкажал на меня дувак, а баба шкажала летом поедем на моррре, а какое моррре, а где оно?
-Дай маме раздеться, болтушка. Как отработала, доченька.
-Мам, они такие, они…они классные! Я рисунки принесла, они мне подарили, мои первоклашки! А у тебя, как на работе?
-Да как всегда…
Ольга Павловна расцвела, только и знает, что рассказывает про свою доченьку и внука. Ниночка была несовершеннолетняя, она её усыновила, чтобы ребёнка не забрали, не дай бог.
Нина отучилась, Андрюшка здоровенький родился, залюбленный бабушкой и мамой, а ещё к ним иногда приходит дед, и учит Андрюшку играть в шахматы.
Однажды, гуляя с Андрюшкой в парке, Ниночка услышала знакомый голос.
-Макс, Максим! Максим …твою…куда, иди сюда быстро…Нет, ты посмотри, это не ребёнок, это кошка какая- то, слезь с дерева…уйди, не трогай собаку, Маааакс.
Ниночка увидела хохочушего карапуза бегущего по тропинке парка навстречу им с Андрюшкой, а за следом..
-Марина?
-Привет, знакомы?- девушка пыталась поднять упавшего в снег малыша,-что-то знакомое, а что не могу понять
-Я Нина, помнишь, больницу.
-Аааа, точно…твой?
-Ага, — с гордостью сказала Нина,-Андрей.
-Ну, а это мой, Максим, Максииим, -закричала Марина и побежала за улепётывающим малышом, -встретимся, Нин, рада была видеть.
-Взаимно, -крикнула девушка.
Всё у них хорошо, а будет ещё лучше…
